«Русские не сдаются» – не означает, что русские не проигрывают. Однако это выражение не пустой звук и не формальный пафосный лозунг. Свидетельство тому – срыв блицкрига 1941 г. Или, говоря точнее, одна из главных причин его срыва.

Умрёмте ж под Москвой

Загадочные русские и войну воспринимают загадочно. Не по-европейски. Если не ходить вокруг да около, можно сформулировать такой парадоксальный тезис – «в войне для европейца важно победить, для русского… погибнуть».

К примеру, давайте постараемся окинуть свежим взглядом хрестоматийное и оттого затёртое школьными штампами «Бородино». Подчеркну – его написал не только величайший русский поэт, но и храбрейший русский воин. О том, что такое «русский бой удалый» офицер Тенгинского пехотного полка, Михаил Лермонтов, знал не понаслышке. В 1840г. за проявленную храбрость в сражении у реки Валерик он был представлен к ордену Св. Владимира 4-й ст. (увы, отличившийся «расторопностью, верностью взгляда, пылким мужеством» опальный поэт своей награды так и не получил).

Итак, вспомним фабулу знаменитого стихотворения. Дядя-ветеран рассказывает о Бородинском сражении: враг у Москвы, на кону будущее Родины. Полковник воодушевляет своих солдат:

И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умрёмте ж под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

Нерусский эти строки не поймёт: поднимать боевой дух призывом «умрёмте ж» как-то странно. Конечно, и европейский солдат знает, что такое достойная смерть на поле боя. От 300 спартанцев и попавшего в окружение Роланда до героев Второй мировой – примеров героического мужества не счесть.

Но – факт остаётся фактом – для ступивших на нашу землю 22 июня 1941 года сверхлюдей русский солдат оказался неприятным сюрпризом. Нигде и никто так с воинами фюрера не сражался. Вспомним хотя бы о легендарном подвиге героев Брестской крепости. 23-го июня 1941-го года газета «Правда» писала:«Как львы дрались советские пограничники, принявшие на себя первый внезапный удар подлого врага. Бессмертной славой покрыли себя бойцы-чекисты. Они бились врукопашную, и только через мёртвые их тела враг мог продвинуться на пядь вперёд».

Однако подвиг защитников Брестской крепости не единичный, хотя и самый известный. Своего рода «малым Брестом», вставшим на пути вероломного врага, стала буквально каждая советская погранзастава. Так личный состав 13-й погранзаставы 90-го Владимир-Волынского погранотряда войск НКВД СССР под командованием лейтенанта Лопатина сдерживал наступление нацистов 11 суток. За этот период советские пограничники не только нанесли серьёзный урон наступавшим гитлеровцам, но и успешно вывели с территории окружённой заставы женщин и детей. Только 2-го июля немцам удалось уничтожить последние очаги сопротивления заставы лейтенанта Лопатина. Отбивая непрерывные атаки гитлеровцев, в этих боях погибли все бойцы погранзаставы, в том числе и сам лейтенант Лопатин. Указом Президиума ВС СССР от 18 декабря 1957 года лейтенанту Алексею Лопатину было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

Возвращаясь к тому, что русский солдат стал для немецких сверхлюдей неприятным сюрпризом, отметим, что дело не только в ожесточённом сопротивлении, к которому вермахт хотя бы теоретически был готов и готовил своих солдат. Вот фрагмент из памятки-наставления «Об особенностях войны с Россией», 1941г.: «Установлено, что русский солдат сражается без энтузиазма и энергии, когда не знает, за что он должен умирать.<…>В общем, русские подходят лучше для обороны, чем для наступления. Они будут обороняться упорно и храбро, готовые умереть на том месте, куда были поставлены приказом своего командира». Дело в том, что и на практике русские действительно были «готовы умереть». Это обескураживало и ломало все планы.

«Я умираю, но не сдаюсь!»

Эти слова, написанные защитниками Брестской крепости, стали общим девизом Красной Армии на всём протяжении Великой Отечественной Войны. Яростное сопротивление зарвавшемуся врагу оказали гарнизоны советских укреплённых районов, расположенных в приграничной полосе. В районе населённого пункта Семятичи (Белорусская ССР) геройски дрались бойцы и командиры 17-го артиллерийско-пулемётного батальона под командованием капитана Постовалова (батальон входил в состав 62-го Брестского укрепрайона). Личный состав батальона занял оборону в недостроенных укреплениях и образовал оборонительный рубеж, которым немцы не смогли овладеть сходу. Главным узлом обороны на этом участке стал ДОТ «Орёл», который защищали бойцы роты лейтенанта Фёдорова. В течение 12-ти дней гитлеровцы безуспешно штурмовали советскую позицию. После того, как у защитников ДОТа закончились боеприпасы, они наглухо закрыли его амбразуры. Немцы предложили сдаться, но получили отказ. На 13-ый день своей обороны, ДОТ «Орёл», вместе с оставшимися в живых бойцами его гарнизона был взорван гитлеровской сапёрно-штурмовой группой. Весь его гарнизон погиб.

Предоставим слово и проигравшей стороне – уж кто-кто, а эти ребята перешли границу явно не для того, чтобы восхититься мужеством Красной Армии. «Такого идиотского народа я ещё никогда не видел: окружены, уходить им некуда и всё-таки не сдаются. Этакое нечасто встретишь.» (письмо унтер-офицера Альфреда Радиуса, 1941г., цитируется по работе В. Богомолова «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?..» («Наш современник» №6, 2008г.))

«Нам говорили, что русские – это уже не солдаты. Не верь! Парни дерутся до последней капли крови. Русский не перестаёт стрелять даже тогда, когда он полумёртв. Надо признать, что система у русских воспитывать комиссаров действительно неплохая.» (письмо унтер-офицера Клауса Шварца, 1941г.) (там же).

Это впечатления. От эмоций к фактам. В ЖЗЛ «Сталин» С.Рыбас приводит следующие статистические данные (не забываем, речь идёт о первых КАТАСТРОФИЧЕСКИХ для Красной Армии днях войны): «…к середине июля 1941 г. вермахт потерял свыше 441 тысячи человек, половину танков и около 1300 самолётов. Конечно, советские потери были значительнее: к началу июля в полосе Западного фронта из 44 дивизий 24 полностью погибли, остальные потеряли от 30 до 90 % личного состава». Парадокс, загадка, чудо – называйте как угодно, но уже тогда начиналась коваться наша великая ПОБЕДА. Началась она с ОТСРОЧКИ победы вермахта. Блицкриг, на который так рассчитывал фюрер и который казался так реален, был сорван. Ранними морозами, ужасными дорогами и… ещё кое-чем. С. Рыбас: «Кроме бездорожья, немецкое наступление приостановила и необходимость воевать с окружёнными советскими частями. Их жертвенный героизм стал одним из решающих факторов срыва блицкрига. Так, из больших и малых поражений советских войск, как ни парадоксально на первый взгляд, медленно вызревало гибельное для немцев будущее».

Ещё один показательный пример. Несмотря на огромные трудности, командование Юго-Западного фронта сумело сосредоточить на направлении главного удара гитлеровских войск Группы армий «Юг» крупные силы. Они были введены в бой уже 23-го июня в районе Луцк-Броды-Ровно. Именно здесь, в этом треугольнике развернулось самое крупное танковое сражение первого периода Великой Отечественной войны. На этом направлении советские войска не только на целую неделю задержали немецкую лавину, нанеся нацистам значительные потери, но и сорвали замысел врага по окружению основных сил фронта в Львовском выступе. О стойкости советских войск свидетельствую сами немцы. Вот что писал об этом командующий 3-й танковой группой генерал-полковник Герман Гот: «Тяжелее всех пришлось группе армий «Юг». Войска противника, оборонявшиеся перед соединениями северного крыла, были отброшены от границы, но они быстро оправились от неожиданного удара и контратаками своих резервов и … танковых частей остановили продвижение немецких войск. … Большим препятствием на пути наступления немецких частей были мощные контрудары противника, … по войскам, продвигавшимся вдоль шоссе Луцк-Ровно-Житомир. Эти контратаки заставили крупные силы 1-й танковой группы изменить направление своего наступления и вместо продвижения на Киев повернуть на север и ввязаться в бои местного значения».

Далее. В боях в районе Луцк-Броды-Ровно отличились бойцы сводного отряда 34-й танковой дивизии, которых возглавил бригадный комиссар Николай Попель (будущий генерал-лейтенант танковых войск). Попав в окружение, опытный советский комиссар умело организовал, уцелевшие подразделения дивизии и этими силами провёл дерзкий танковый рейд по тылам немецких дивизий. 27-го июня отряд Попеля нанёс удар по г.Дубно, захватил там тыловые запасы 11-й танковой дивизии и несколько десятков немецких танков. Однако, гитлеровцам удалось замкнуть кольцо окружения вокруг Дубно. Заняв круговую оборону, отряд Попеля сражался, сковывая в этом районе немецкие части до 2-го июля. После этого, израсходовав все снаряды к танковым орудиям, группа пошла на прорыв, и пройдя с боями по немецким тылам порядка 200 км, вышла к своим.

О чём думали в момент своего, для многих тогда смертельного броска, наши солдаты? Для прагматичных германских бюргеров, расчетливых англосаксонских банкиров и других крупных и мелких дельцов без признаков национальной принадлежности это навсегда останется загадкой.

Мёртвые сраму не имут

Подобный национальный феномен нуждался в объяснении и, конечно, его объяснили. Нормальные историки-традиционалисты – исторической храбростью русского солдата. Ненормальные историки-либералы – ужасами сталинского режима (дескать, уж лучше умереть от немецких пуль, чем жить в колхозе «Путь Ильича») или достойным лучшего применения упрямством.

О последнем моменте подробнее. Вообще русским упрямство не свойственно. Полякам и «ополяченным» украинцам – сколько угодно. (Вспомним знаменитый пассаж Чехова из письма Суворину: «Хохлы упрямый народ; им кажется великолепным всё то, что они изрекают, и свои хохлацкие великие истины они ставят так высоко, что жертвуют им не только художественной правдой, но даже здравым смыслом».) Русские же могут поменять «план А» на «план Б» в процессе осуществления самого плана – назовём это смекалкой.

Хотя есть у нас и нечто неизменное. Касаясь конкретно нашей темы – для русского есть нечто, что хуже смерти.

Пример из давней, но важной истории. 970 год, под городом Доростол дружина князя Святослава Игоревича вынуждено вступает в бой с византийским войском. Неприятельская армия под командованием императора Цимисхия превосходила войско Святослава в 2,5 раза. Князь обращается к свои воинам: «Да не посрамим земли Русския, но ляжем костьми ту: мёртвый бо срама не имут». Святослав одержал победу. По свидетельству византийского историка Льва Диакона (русичей он называл «скифами», а византийцев «римлянами»): «…в шестой день недели, 22 июля, при заходе солнца скифы вышли из города, построились в твердую фалангу и, простерши копья свои, решились идти на подвиг… Скифы сильно напали на римлян; кололи их копьями, поражали коней стрелами и всадников сбивали на землю… Конь Анемаса (византийский полководец. — «НЗ».) частыми ударами копий был сражен на землю; тогда, окруженный фалангою скифов, упал сей муж, превосходивший всех своих сверстников воинскими подвигами. И так скифы, ободренные его падением, с громким и диким криком бросились на римлян. Устрашенные необыкновенным их натиском, римляне начали отступать». Позднее тот же Лев Диакон констатировал: «…этот народ безрассуден, храбр, воинственен и могуч». «Этот народ» это скифы.

Только о Победе

Легендарное сражение под Доростолом от не менее легендарных Бородина и боёв Великой Отечественной отделяют века. Но стержневое «ляжем костьми» – «умрёмте ж под Москвой» – «и всё-таки не сдаются» оставалось неизменным.

Как неизменно и следующее положение, верно подмеченное автором «Бородина». «И умереть мы обещали,/И клятву верности сдержали…» – но ведь это говорит участник сражения, который не погиб. Отсюда вывод – русского солдата характеризует не маниакальная склонность к суициду, а ГОТОВНОСТЬ пасть смертью храбрых.

И не смотря на фаталистическую обречённость, во всех упомянутых случаях русские победили. Как в итоге победили и павшие смертью храбрых советские солдаты. В Победу они верили и тогда, в то страшное лето 1941г. И уже тогда многие немцы засомневались в успехе собственной кампании. Причём засомневались на уровне высшего командования. После сражения под Москвой эти сомнения только усилились. С.Рыбас: «В канун нового, 1942 года Риббентроп заговорил с Гитлером о мире с Москвой. Гитлер ответил, что это невозможно, речь может идти только о победе.» Фюрер был прав как никогда. Для русских солдат речь могла идти действительно только о Победе.

Артём ЮРЬЕВ

Дмитрий ВЯЗОВ

______________________________________________________________________

Присоединяйтесь к МИА Новороссия в Facebook, ВКонтакте, Twitter, Google+, Одноклассники, Feedly и через RSS, чтобы быть в курсе последних новостей.

______________________________________________________________________
Дорогие друзья!

Если вы хотите поддержать коллектив Молодежного Информационного Агентства «НОВОРОССИЯ», просьба отправлять переводы на Яндекс-Кошелек: 410014056051536

Мы благодарим Вас за проявленный интерес и Вашу поддержку!
______________________________________________________________________
comments powered by HyperComments