Не смей идти своей дорогой

В списке демократических страшилок слово «тоталитаризм» занимает особое место. Даже трудно представить что-либо более ужасное и бесчеловечное. Однако то ли по какой-то роковой случайности, то ли, наоборот, естественной закономерности, но ВСЕ либерально-демократические проекты в итоге приводят к самому радикальному тоталитаризму, а ВСЕ апологеты «свобод» и «человеческих прав» становятся самыми безапелляционными судьями и цензорами. Получается парадокс: есть ли демократия, нет ли демократии – итог один. И естественно возникает следующий вопрос: то ли тоталитаризм неизбежен, то ли мы все к нему неосознанно стремимся?

Весь. Целый. Полный

Тоталитаризм – зло. И не просто зло, а зло, с которым надо бороться. Это одна из важнейших аксиом демократии, без которой вся налаженная система глобализации даёт сбой.

В «Толковом словаре» Ожегова даётся следующее определение: «ТОТАЛИТАРНЫЙ – основанный на полном господстве государства над всеми сторонами жизни общества, насилии, уничтожении демократических свобод и прав личности». А вот характеристика из Википедии – «Тоталитаризм (от лат. totalis — весь, целый, полный; лат. totalitas — цельность, полнота) — политический режим, стремящийся к полному (тотальному) контролюгосударства над всеми аспектами жизни общества и человека.Тоталитаризм с точки зрения политологии — форма отношения общества и власти, при которой политическая власть берёт под полный (тотальный) контроль общество, полностью контролируя все аспекты жизни человека. Проявления оппозиции в любой форме жестоко и беспощадно подавляются или пресекаются государством».

Проще говоря, тоталитаризм плох потому, что признаёт только одну «официальную» идею. Все остальные идеи, мнения и взгляды отрицаются. Явные и скрытые носители этих идей-мнений-взглядов осуждаются, преследуются и несут наказание. То есть тоталитаризм посягает насвятая святых демократии – на свободу волеизъявления. И плох он потому, что лишает человека права на свободное и безопасное выражение своего мнения.

Это теория. Согласно этой же теории в демократических (или считающих себя таковыми) странах должны целиком и полностью отсутствовать признаки тоталитаризма. Например, в Сенат США могут запросто избираться монархисты и коммунисты, а в украинской Раде без всякого опасения можно выйти к трибуне и открыто заявить: «Я сторонник признания Крыма российской территорией», или «Я считаю, кредиты от МВФ это не решение, а отсрочка наших проблем».

Теперь практика. И официально-демократические (США, Англия, Германия, Франция), и считающие себя демократическими страны на деле использовали, используют и будут использовать не-демократические методы борьбы с «инакомыслящими». Достаточно упомянуть американскую «охоту на ведьм» в 50-х гг. ХХ в., «гуманные» способы разгона демонстраций, практикуемые европейскими апологетами прав и свобод, и всё богатство оттенков демократии в постмайданнойУкраине.

Таким образом, на практике любое государство оказывается в той или иной мере тоталитарным. Если государство – это сила, наступают моменты, когда оно волей или неволей эту силу проявляет. А проявление силы (хотя бы для банального поддержания порядка на улицах) неизменно приводит к насилию. В. Розанов «Государство <…>есть сила. Это его главное. Поэтому единственная порочность государства – это его слабость. «Слабое государство» – внутреннее противоречие. Поэтому «слабое государство» не есть уже государство, а просто нет».

Здесь мы подходим к ещё одному парадоксу. С одной стороны, демократическое государство должно обеспечивать права и свободы своих граждан. С другой стороны, даже демократическое государство ОБЯЗАНО ограничивать эти права и свободы. Хотя бы для собственного выживания. Если тоталитаризм – зло, то это неизбежное зло.

Кто «против», тот «за»

Следующая показательная закономерность. Все «совести нации» и борцы за права-свободы осуждают тоталитаризм. Осуждают его суть и методы. Но, опять же, в теории. На практике они явно, открыто и не видя в этом никаких противоречий, оправдывают любые средства борьбы с «носителями другого мнения». Ещё раз подчеркиваю – не видя никаких противоречий. Они осуждают репрессии 37-го, но при этом сажают в тюрьму за посты и фото в соцсетях. Они плачут о жертвах голодомора, но поддерживают блокаду Донбасса и Крыма. Они устраивают дни памяти «небесной сотни», но при этом спокойно относятся к обстрелам мирного населения ЛНР и ДНР.

И считающий себя православным священником Филарет заявляет: «Не нужно думать, что население Донбасса невиновно в этих страданиях. Виновно! И свою вину должно искупить страданием и кровью». А называющий себя «демократично избранным» «президент мира» гуманно радуется тому, что «их дети будут сидеть в подвалах».

Резюмируем: ярые противники тоталитаризма в теории суть его ярые сторонники на практике. Или ещё циничнее и проще – как только противники тоталитаризма получают власть, они становятся его апологетами. Потому что ТОЛЬКО тоталитарные методы позволяют им эту власть удержать.

В рамках небольшого лирического отступления – то, что так поступают политики, для которых личные интересы важнее государственных – конечно, мерзко и подло, но вполне логично и объяснимо. Пока они устраивают переворот, они плачут о побитых «детях» на майдане. Как только переворот состоялся – они спокойно посылают этих же «детей» «в зону проведения АТО». Ничего личного – только бизнес.

Куда сложнее и страшнее позиция интеллигенции. Она-то старается не ради денег. (К слову, после 90-х во всём СНГ материальное положение «совести нации» стало гораздо хуже (для примера просто сравните тиражи периодических изданий, состояние разных «союзов писателей» и киностудий до и после крушения «Империи Зла»). Тут НЕНАВИСТЬ. Сладкая, интимная, едва ли не религиозная ненависть к собственному народу и собственному государству. И принцип здесь обратный: никакого бизнеса – только личное.

«Своим» интеллигенция помогает и прийти к власти, и, главное – эту власть удержать. На первом этапе она ПРОТИВ тоталитаризма. На втором – ЗА. Великие гуманисты превращаются в великих инквизиторов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что демократы Б.Ахмадуллина, Д.Лихачёв, Б.Окуджава и Р.Рождественский подписывают «письмо 42-х», одобряющее расстрел Парламента в 1993 г. Нет никаких противоречий в поведении шевчуков, макаревичей и прочих вакарчуков. Их призывы «понять», «простить» и «не стрелять», как оказалось, имеют очень чёткие географические и временные рамки, а потому на территорию Донбасса после 2014 г. не распространяются.

С.С. Кара-Мурза в книге «Интеллигенция на пепелище родной страны» подчеркивал эту жажду тоталитаризма у «борцов с тоталитаризмом»: «Насколько чужда им идея права. Все неугодные партии и объединения они требуют запретить не через суд, а указом исполнительной власти. Неугодные газеты — закрыть не после судебного разбирательства, а до него. Лучше всего, разгромив редакции и выкинув в окно редакторов».

Тоталитаризм традиции

Теперь о «хорошем» в тоталитаризме. Как показывает историческая практика, любое государство (прежде всего – империя), нуждается в «полноте», «цельности» и «всеобщности». Так же, как человек в пище – для обеспечения собственной жизнедеятельности и жизнеспособности. Частное и индивидуальное неизбежно приводит к обособлению – как личному, так и территориальному.

В принципе, такое существование возможно. К примеру, полисы Древней Греции со своими законами, укладами и даже местными любимыми богами. Но только не со-существование. Та же солнечная Эллада явила нам и обратную сторону плюрализма и толерантности – нечеловеческую ненависть и жестокость по отношению к инакомыслящим. Шпенглер в «Закате Европы» обратил внимание на эту черту «полигамной» политической жизни: «Родина для античного человека есть то, что он может обозретьс крепостных стен своего родного города, не больше. То, что лежало по ту сторону оптического предела этого политического атома, было чужим, было даже враждебным. Здесь и коренится страх античного существования, и этим же объясняется ужасное ожесточение, с которым эти крохотные города уничтожали друг друга». Дополним мысль автора: «ужасное ожесточение» объясняется не только спецификой мировоззрения. Мельчайший «политический атом» превращается в величайший тоталитарный мир, не понимающий и не желающий понять иные миры с иными правилами. Гротескный пример – Спарта и Афины, а также бескомпромиссная Пелопонесская война этих мировоззренческих систем в Vв. до н.э.).

И ещё один показательный момент – Греция не была ИМПЕРИЕЙ. Попытки Филиппа II и Александра Македонского объединить полисы под началом Македонии лишний раз подчеркнули антиимперскую сущность Эллады. Как и та скорость, с которой держава Александра начала рассыпаться сразу же после смерти своего создателя.

Далее. Все, осуждающие тоталитаризм, акцентируют внимание на том, что его используют только власть имущие и только для своих корыстных целей. Спору нет – сейчас так и происходит. Потому что нынешние тоталитарные идеи – это идеи человеческие. И смена их может быть бесконечной: клялись на «Капитале», теперь – на Конституции, завтра – на какой-нибудь «Истории Украины-Руси» и т.д.

Но – ведь есть же и не-человеческие идеи. Религия, иными словами. Вертикаль Бог — император (царь) – народ в итоге оказывается самым крепким древом в смешанном лесу политических режимов. Древний Египет, Византия, Франция, Русская империя… без религиозной «скрепы» эти (равно как и любые другие) империи не продержались бы так долго. И погибали они либо в результате ослабления этих «скреп» (революции Франции и России), либо из-за их искусственной замены (перешедшая в католицизм Византия).

Теперь вопрос – можно ли считать официальную религию и сложившуюся благодаря ей традицию тоталитаризмом? Учитывая «полноту», «цельность» и «всеобщность» – да. Учитывая «жестокое и беспощадное подавление оппозиции» – не обязательно.

Хотя последний момент чрезвычайно тонкий и сложный. Есть одинаковые по своим последствиям опасности «недосмотреть» и «пересмотреть». Так, во времена Николая I засилье иностранцев-иноверцев в правящих кругах России стало одной из основных причин крымской катастрофы 1853-56 гг. «Сам Николай I, который создал это засилье иностранцев в государственном аппарате, в конце концов осознал, что дело обстоит неладно. Летом 1854 г. царь наконец назначил талантливейшего дипломата Горчакова на очень важный пост посла в Вене, заявив резко возражавшему против этого назначения Нессельроде: «Я назначил его потому, что он русский». (В.В.Кожинов «Тютчев и Крымская война»)

Однако империя Чингисхана тоже не считала национальную и религиозную принадлежность главным фактором отбора. От подданных требовалось выполнение своего долга и верность своему слову. При соблюдении сих условий клятва духом огня ничем не отличалась от клятвы Христом или Аллахом. Лев Гумилёв констатировал: «Растущая пассионарность орды Чингисхана позволила ей довольно легко и плодотворно ассимилировать разные племена и народы. Ибо, в соответствии с монгольскими стереотипами поведения, хан мог и должен был требовать покорности, повиновения приказу, выполнения обязанностей, но требовать от человека отказа от его веры или обычаев считалось делом не только глупым, но и аморальным – за индивидом оставалось право на собственный выбор. Подобное устроение привлекало многих». («От Руси к России») В исторических реалиях Золотой Орды это работало. В реалиях постпетровской России тоже работало, но чаще давало сбои. И наряду с именами обрусевших немцев Екатерины II и Барклая-де-Толли можно вспомнить Петра III и Карла Нессельроде – так и оставшихся иностранцами в своём отечестве (последний, около полувека прожив и «прослужив» в России, даже не попытался выучить русский язык).

Возвращаясь к нашей теме – в любом случае любое государство, если оно, конечно, заинтересовано в сохранении собственной самостоятельности, нуждается в «цельно-полно-всеобщей» идеологии. В некоем стержневом, «цементирующем» и связующем начале. Тоталитаризме государственной идеи.

Этот фундамент должен быть один и только один. Любая критика или «перестройка» приводят, в лучшем случае, к крайне болезненным реформам с большим количеством пострадавших (преобразования Петра I или сталинская реставрация 30-х). Но чаще всего – к полному разрушению всего здания (1917 и 1991гг.).

Мы все выбираем…

Ещё один важный и по-своему парадоксальный момент. Несмотря на устойчивое современное представление о гуманизме, как антитоталитарном явлении и, наоборот, тоталитаризме как об антигуманном, на деле всё получается как раз наоборот. Тоталитаризм «гуманнее», так как комфортнее. Быть частью стада удобно и безопасно. Людям вообще нравится, когда их лишают самостоятельности. Чем меньше ответственности, тем проще и легче. Отсюда феноменальный успех сект. Они предоставляют человеку всё, в чём он нуждается – от работы и друзей до жены/мужа. В итоге человек оказывается в клетке. В итоге ему в этой клетке нравится. Снаружи воет холодный ветер самостоятельных действий и решений. Снаружи трудности, тревога, опасности и неуверенность в завтрашнем дне. Притом как в бытовом, так и в духовном плане. Для сравнения, православный человек получает от своей веры «меч», а не мир самодовольства и достатка. В этом плане православие совершенно «негуманно» – оно много требует. Оно постоянно напоминает, что Человеком быть трудно.

И ещё. Пастыри не обязательно должны предоставлять стаду какие-либо конкретные материально-бытовые выгоды. Достаточно того, что быть его частью безопасно. «Пока ты с нами – не затопчем». Отсюда активная «общественная поддержка» агрессивно-тоталитарных режимов (к примеру, на неподконтрольной Донецку территории Украины). Пара-тройка показательных расправ над «иноверцами» и дело сделано. Стадо знает, кого и за что можно топтать и занимается этим даже без прямого приказа своих пастухов.

Подчеркну – выше речь шла о тоталитаризме политических режимов, а не традиции.

Не смей ты жить своим умом

Подводим итоги. Если государство мыслит себя империей оно должно выбрать для себя одну, всеобщую тоталитарную идею. Если государство озабоченно банальным сохранением целостности своих территорий – оно вынужденно делает то же самое. В той или иной мере, специально или вынужденно, но ЛЮБАЯ власть проявляет силу.

Невозможно одинаково уважать любое мнение точно так же, как НЕВОЗМОЖНО УГОДИТЬ ВСЕМ. Отсюда следующая обязанность власти – следить за недовольными. Потому что их «свободолюбивые» идеи могут иметь последствия. Последствия как для власти, так и для большого числа рядовых граждан. И если эти последствия однозначно пагубные – с этими идеями и нужно, и должно бороться. Иначе вместо одного тоталитаризма народ получит другой. Как показывает практика, гораздо более худший.

Но главное – демократическое, гуманистическое, либеральное мышление в итоге гораздо тоталитарнее, чем религиозно-традиционное (или, если угодно, имперское). Наверное, потому что империя чаще исходит из своих собственных интересов, и внутренних сторонников у неё априори больше. И обратно, внутренних противников у новых режимов гораздо больше, т.к. установление нового режима (с жертвами или без жертв) неизменно приводит к ухудшению жизни рядового обывателя. Плюс ко всему, именно «демократические» режимы работают не во благо собственного народа, а на своих иностранных хозяев, которые и привели их к власти, и помогают эту власть удержать. Поддержки народа, опять же, у них либо крайне мало, или вообще нет. В таком случае остаётся одно – запугивать. Запуганный обыватель, конечно, в военкомат за «такую власть» не побежит, но платёжки оплатит исправно. А большего от него и не требуется.

«Не смей идти своей дорогой/Не смей ты жить своим умом» – эти строки Петра Андреевича Вяземского адресованы не цензорам кровавого тирана Николая I. Они о либералах XIX в., чей «либерализм» в итоге привёл к катастрофе 1917… Привожу это стихотворение полностью. Отсутствие поэтических достоинств автор с лихвой компенсирует достойными внимания мыслями.

***

Послушать: век наш – век свободы,
А в сущность глубже загляни –
Свободных мыслей коноводы
Восточным деспотам сродни.

У них два веса, два мерила,
Двоякий взгляд, двоякий суд:
Себе даётся власть и сила,
Своих наверх, других под спуд.

У них на всё есть лозунг строгой –
Под либеральным их клеймом:
Не смей идти своей дорогой,
Не смей ты жить своим умом.

Когда кого они прославят,
Пред тем – колена преклони.
Кого они опалой давят,
Того и ты за них лягни.

Свобода, правда, сахар сладкий,
Но от плантаторов беда;
Куда как тяжки их порядки
Рабам свободного труда!

Свобода – превращеньем роли –
На их условном языке
Есть отреченье личной воли,
Чтоб быть винтом в паровике;

Быть попугаем однозвучным,
Который, весь оторопев,
Твердит с усердием докучным
Ему насвистанный напев.

Скажу с сознанием печальным:
Не вижу разницы большой
Между холопством либеральным
И всякой барщиной другой.

Артём ЮРЬЕВ

______________________________________________________________________

Присоединяйтесь к МИА Новороссия в Facebook, ВКонтакте, Twitter, Google+, Одноклассники, Feedly и через RSS, чтобы быть в курсе последних новостей.

______________________________________________________________________
Дорогие друзья!

Если вы хотите поддержать коллектив Молодежного Информационного Агентства «НОВОРОССИЯ», просьба отправлять переводы на Яндекс-Кошелек: 410014056051536

Мы благодарим Вас за проявленный интерес и Вашу поддержку!
______________________________________________________________________
comments powered by HyperComments