Когда мёртвые заговорят

614

Для сербского народа 24 марта 1999 года – одна из самых трагических дат в его истории. В этот день силы Североатлантического альянса начали вооружённую агрессию против Югославии с целью отделить Косово — край, неразрывно связанный с зарождением и становлением национального самосознания сербского народа, от Сербии, а также ускорить распад федерации с Черногорией и привести к власти в Белграде лояльное Вашингтону правительство.

Бомбардировки Белграда и других югославских городов, устраиваемые албанцами этнические чистки сербского населения, провозглашение натовскими оккупантами марионеточного исламистского квазигосударства в Косово, отдача под шемякин суд такназываемого «международного трибунала» в Гааге Слободана Милошевича, Ратко Младича и других национальных лидеров Сербии… Всё это было сделано ради одной цели – установления гегемонии США на Балканах: этот регион планеты издавна называют «мягким подбрюшьем» и «пороховым погребом» Европы.

Этим трагическим событиям посвящена недавно вышедшая в Донецке повесть Деяна Берича «Когда мёртвые заговорят». Её автор, более известный жителям Донбасса как ополченец с позывным «Деки», вряд ли нуждается в представлении нашим читателям, а сегодня они откроют ещё одну грань его таланта.

На страницах своей книги Деян Берич делится с нами художественным осмыслениемтого, что довелось пережить ему и его товарищам в дни обороны Косово весной 1999 года. Мы погружаемся в горькую, беспощадную, а временами — даже не в меру грубую и жестокую, правду о той войне. Героям повести пришлось принять мученическую смерть в неравном бою с натовским наёмниками подобно ратникам святого князя Лазаря Хребеляновича, вставшим 28 июня 1389 года на пути османских войск…

Сегодня «НЗ» знакомит своих читателей с фрагментами книги.

***

Они отошли далеко, как вдруг перед ними появился Милэ. Он вёл связанного замаскированного солдата. В руках у Милэ была большая снайперская винтовка. Мики узнал сетку. Они подошли ближе. Мики яростно посмотрел на солдата, по-прежнему стоявшего с опущенной головой. Он замахнулся, чтобы ударить, но Милэ схватил его за руку.

– Это – мой пленный!

Вулэ достал нож. Его голос больше был похож на рычание, чем на голос человека.

– Можешь его увести, но я хочу сейчас отрезать ему каждый палец на руке. Попробуешь меня остановить – убью.

Тон, которым он это сказал, ничего хорошего не обещал Милэ, если тот попытается помешать.

– Только один момент, чуть-чуть подождите, а потом делайте с ним всё, что хотите, — с готовностью согласился солдат. Он схватил пленного и скинул с него капюшон. Мики и Вулэ вздрогнули и остолбенели: на них смотрели чёрные глаза с красивого женского лица. Пойманная была больше похожа на красавицу, которая любит весело проводить время, чем на жестокого убийцу, сеявшего смерть в последние дни. Вулэ вернул нож в футляр. Мики не пришло и в голову ударить девчонку, хотя его трясло от ярости.

– Мы идём обратно на поляну! – скомандовал Горан.

Мики ещё был в шоке, ошеломлённо смотрел то ли на женщину, то ли на девушку. Она не могла быть намного старше его — двадцать пять – двадцать шесть лет, не больше.

– Девушка – убийца! Боже мой! Что я еще здесь увижу?! — в ужасе пробормотал солдат.

В тот момент снова началась бомбардировка, все быстро залегли. Девушка попыталась побежать, но Милэ огромной рукой схватил её за волосы и бросил на землю, потом лёг рядом и придавил добычу к земле. Их бомбили с противоположной стороны, били по первому взводу. Всего несколько снарядов прилетело в их сторону, но и те упали далеко. Всё быстро закончилось. Бойцы поднялись и пошли дальше.

– Как ты узнал, где? Она была совсем на другой стороне, когда я тебе показывал.

– Моей специальностью, как и у моего одноклассника Милэ, является обнаружение местонахождения и уничтожение снайперов. Каждая страна узнаваема по действию. Я знал, что наш снайпер обучен в Великобритании, — начал рассказывать солдат. — Не буду вдаваться в подробности: это целая наука. Я точно знал, где она будет сегодня, только думал, что она пойдёт с меньшей винтовкой. Но, кажется, девушка влюблена в это чудо, – он показал на винтовку. – Это наше производство. Такой тип снайперской винтовки у нас называется «Чёрная стрела», а настоящее название – «Застава-93», калибр 12,7 мм, крайне убийственная вещь. Хорошо обученный снайпер может сделать из неё два десятка метких попаданий в минуту. Посмотри: ствол длиной в метр, а вся винтовка примерно полтора метра, немного меньше, чем наша дама. Она весит шестнадцать килограммов. У дамы был план: подобраться к вам сбоку и в течение дня уничтожить одного за другим. Вы бы и не знали, что с вами случилось.

– Шлюха, какого хрена ты на войне, что не рожаешь детей, какого чёрта ты здесь?! — зарычал на снайпершу Вулэ.

– Ты забыл, что она не понимает тебя, – перебил его Мики, совершенно сбитый с толку. Со вчерашнего вечера все было как во сне, от которого он все еще пытался отойти.

– У меня двое детей, а это моя работа, – ответила она на плохом сербском языке.

Все моментально остановились и посмотрели на говорившую. Горан только помотал головой и напомнил:

– Идём дальше, ещё немного – и мы на месте.

На поляне было полно народу: полковник безопасности, их полковник из землянки и около двадцати солдат в сопровождении лохматого Милэ.

– Товарищ полковник, я взял в плен снайпера, — доложил боец.

– Молодец, товарищ капитан, очень хорошо! — похвалил офицер.

Мики и Вулэ молча переглянулись, опять не понимая, что происходит.

– Это снайпер? – спросил Милан, который со слезами на глазах стоял перед ней. Женщина была ростом примерно метр шестьдесят пять, а рядом с ним выглядела ещё меньше. Она вызывающе вскинулась:

– Да, я снайпер, лейтенант Леона Буковски. Это всё, что вы узнаете от меня! – ответила она на плохом сербском и снова опустила голову.

– Говорит, что только выполняла свою работу, – добавил Мики, мотая головой.

Милан наклонился и посмотрел на снайпершу.

– Девочка, говоришь, работала? Работают на заводе, в доме, в поле. А то, что ты делала, могло бы считаться работой, если бы ты занималась этим в своей стране. Но ты — наёмный убийца на сербской земле!! – он схватил её за руку и потащил к мёртвым солдатам.

Все молчали.

– Видишь, это мой сын, он здесь не делал свою работу, он получил образование экономиста. Он защищал свой дом, соседей и, что самое важное, защищал святую сербскую землю. Мой род никто не продолжит. — Голос Милана резал буквально по живому. – Я скорблю! Но я горжусь сыном, я горжусь тем, что он отдал свою жизнь за Отечество, погиб на земле князя Лазаря. С тех пор как он пал в бою, я молю Бога, чтобы смог как можно скорее к нему присоединиться: без него нет мне жизни.

– Не беспокойся, старик, скоро все будете мертвы, – дерзко пообещала пленная.

– А ты бы могла немного заткнуться, шлюха! – утихомирил грубиянку Вулэ в привычном стиле.

– Товарищ майор, ваши ребята ждут. Вы их лучше знаете, распределите по двое на ваше усмотрение, – попросил полковник лохматого Милэ.

– Товарищ полковник, я больше не майор. Вы забыли, что я ушёл из армии, – ответил ему Милэ, гордо шлёпнув своего одноклассника по лысой голове.

– Хорошо, Милэ, распредели их так, как считаешь нужным. Так будет лучше, поскольку ты их хорошо знаешь, – повторил полковник. – Разведчики узнали, что пленная – не единственный снайпер. Вчера начали их ещё размещать, так как этот тип боевых действий наносит большие потери личному составу…

Теперь он обратился к солдатам:

– Дорогие мои, будьте осторожны! Я знаю, что вы самые лучшие, не подвергайте себя большому риску. Уничтожите вы их сегодня или завтра, или через три дня — главное, чтоб нейтрализовали. Чем дольше вы живы, тем больше пользы принесёте товарищам на первой линии обороны. В отличие от них, вас учили, что, когда уберёте снайпера, остаётесь на его позиции, ждете следующей атаки и затем бьёте врага с этого места его же оружием. Это их запутывает. Анализируя действия на всех линиях фронта, мы увидели: когда они остаются без офицеров, то не знают, что делать. Значит, ваше первое задание – уничтожить офицеров. Если у них нет знаков отличия, сможете легко их вычислить по поведению. Я не должен вам объяснять: вы обучены этим вещам.

Он повернулся к офицеру безопасности:

– Товарищ полковник, у вас есть что добавить?

– Ничего к тому, что вы сказали. Хочу только пожелать ребятам удачи в выполнении заданий. Удачи, товарищи, удачи бойцы! Вы знаете, за что боретесь! Главное – не останавливаться и не падать духом!

– Сми-и-и-рно! – скомандовал Лысый.

– За кого?

– За Сербию!!!

– За кого?

– За Косово! – заорало тринадцать глоток. Это слышалось на многие километры вокруг, настолько они были громкими…

***

То ли из-за письма, а может, из-за реакции Вулэ, грубого обычно солдата, все сёстры начали плакать и одна за другой покидать палатку. Генерал сел рядом с ним, обнял плачущего мужчину, прижал к груди, как маленького ребёнка.

– Кто тебе был этот мальчик?

– Ещё десять дней назад никто, а теперь – мой сын, – ответил Вулэ немного успокоившись, а потом рассмеялся. – А сейчас мне необходимо угостить вас, у меня родится внук, а я даже не знал, что у меня есть ещё один сын.

Мики вышел из палатки: он больше не мог выдержать, не мог смотреть на Вулэ в таком состоянии. Он не мог понять, что это: безумие, истерия или что-то третье.

Мики вытер слёзы и пошел искать Зорицу. Он видел слабое мерцание света сквозь стены палатки и тени, которые двигаются. Он был уверен, что медсестра внутри и занята своей работой, поэтому не пришла с ним поздороваться. Мики осторожно приподнял тент на входе в палатку, чтобы не помешать. Всё было как тогда, когда он лежал там, только теперь все так называемые кровати были заполнены. Рядом с каждой кроватью установлен штатив с капельницей: кому-то капали лекарство, а кому-то – кровь. Мики увидел двух медсестёр. Хотя они стояли к нему спиной, он сразу понял, что ни одна из них не Зорица. Он потихоньку вошёл и коснулся плеча одной из них, она вздрогнула.

– Извините, что мешаю. Здесь была одна медсестра, когда я лежал, где я могу найти ее? Её зовут Зорица.

– Она отбыла домой, её муж был ранен, остался без одной ноги и обоих глаз от взрыва мины, — ответила та, что постарше.

Мики вздрогнул.

– Она поехала, чтобы заботиться о нём. Ты, вероятно, Мики?

– Да.

– Она сказала, что ты обязательно придёшь, и сказала, чтобы ты берёг себя, и чтобы когда-нибудь навестил их. Лично мне кажется, что девочка делает глупость: зачем ей, такой молодой и красивой, муж, который без ноги и слепой? — пожала плечами молодая девушка.

– Прошу, заткнись, или я тебе все волосы вырву, дура! – в разговор вмешалась другая медсестра, женщина лет пятидесяти. – Сынок, она его искренне любит, и я уверена, что у них будет много детей. Наша Зорица не похожа на тех, кто бросает человека в беде, я знаю. Я была её преподавателем в школе, и мы вместе приехали сюда. Она чувствовала, что ты будешь искать её, и всем сказала, чтобы тебе передали привет и чтобы ты берёг себя.

Мики повернулся и направился к выходу. Ему не хотелось смотреть на раненых. Он уставился на дверь, не желая, чтобы ещё и эта картина сопровождала его в дальнейшем. На улице было холодно. Только теперь он оценил, как хорошо грела печка-буржуйка. Он отправился к палатке, где оставил сослуживцев…

***

«Я хочу почивать в мире и покое, но сначала ты для меня что-то сделаешь», – сказал ему Вулэ.

Он расстегнул свою военную рубашку и показал на внутренний карман с левой стороны.

«Здесь письмо для моих родных, запечатай его вместе со свидетельством о гражданстве и отправь, адрес написан с обратной стороны, – объяснил Вулэ, немного помолчал, вздохнул и продолжил: – У моих детей нет чувств к Сербии, но, возможно, это письмо их немного встряхнёт и, по крайней мере, они приедут сюда, на мою могилу. А сейчас мы подходим к следующему: я хочу, чтобы меня похоронили здесь, чтобы мои кости почивали с костями старых сербских героев. Если не исполнишь это, буду надоедать тебе каждый день… С Богом, мой верный друг. Я уверен, что ты выполнишь моё желание, а я ухожу, чтобы отдохнуть в лучшем мире», – произнёс умиротворяющим голосом Вулэ.

Мики не открывал глаза, не хотел глядеть на уходящего друга, только почувствовал лёгкое дуновение ветерка. Он встал и осмотрелся. Вулэ уже не было, а в темноте вырисовывался силуэт Горана. Птицы по-прежнему тихо пели, нежно прощаясь с душами погибших героев…

– Я взял письмо, что с ним делать? – вспомнил Горан.

– Дай мне. Я обещал, что отправлю его вместе со свидетельством о гражданстве его семье в Германии, — ответил Мики. Горан протянул письмо в помятом конверте со следами крови. Казалось, будто в нём таится что-то страшное. Мики крутил его в руках, раздумывая, открыть или нет: прочитать ли мысли и желания Вулэ или помнить его по тому, что он говорил и делал.

– Я на твоем месте прочитал бы, а то всю жизнь будешь спрашивать себя, что там было написано, – посоветовал Горан, словно прочитав мысли Мики.

Мики решился, открыл конверт и достал письмо — не длинное. И конечно, написано на сербском языке. Почерк — будто писал старый писатель. Аккуратные строки на бумаге без линий оставляли впечатление, что автор его — образованный человек.

– Прочитаю про себя. Не могу вслух, не хочу, чтобы посторонние слушали его секреты и желания, — решил Мики.

Горан только кивнул в знак поддержки.

Мики вздохнул и снова посмотрел на письмо:

«Самые любимые мои и родные!

Если вы читаете это письмо, то уже понимаете: я не смог выбраться из этой последней, но самой священной войны. В первую очередь знайте, что мне не жаль своей жизни. Она была отдана ради защиты нашего Косово. Вам сложно понять, почему я так люблю Сербию, поэтому прошу вас просто выполнить моё последнее желание.

Адриана! Дочь, я знаю, что ты не сможешь прочитать мое письмо, потому что никогда не учила сербский. Кто-то другой прочтёт его тебе, заставив тем самым тебя нервничать из-за незнания языка, на котором говорил и писал твой любимый отец. Пусть из этой раздраженности родится желание выполнить что-то для меня, чтобы я мог почивать спокойно. У меня есть только две просьбы к тебе: выучи сербский язык и, когда придет время, если сможешь, выйди замуж за серба. Пусть внуки продолжат мой род и жизнь проживут как сербы.

К остальным у меня нет особых просьб. Но все же напишу вам несколько строчек.

Не печальтесь, потому что и я не печалюсь. Моё желание – быть похороненным на земле, где велась самая большая битва в истории нашего великого православного народа. Может быть, это заставит вас приехать и увидеть эту замечательную страну, вдохнуть её опьяняющий воздух, попробовать пищу, которая действительно имеет вкус, попить воду из чистых рек, одним словом, чтобы увидеть то, что меня привлекло в ней.

Постарайтесь передать историю будущим поколениям такой, какая она была на самом деле. Постарайтесь найти того, кто отправил вам это письмо. Он знает и расскажет вам, как я погиб. И последнее! Это не просьба к вам – это ваша обязанность: обойдите наши монастыри, но не как туристы. Зайдите внутрь, почувствуйте тепло, которое царит среди холодных стен, попробуйте освящённую пищу и побеседуйте со святыми людьми, живущими там. А для меня зажгите большую свечу в Остроге и молитесь, чтобы моя душа покоилась в мире.

За могилу не беспокойтесь, она на холме, рядом со старыми соснами, солнце освещает её целый день. Её всегда будут навещать. Когда-то подойдет к ней лань, чтобы пощипать травы. Её губы будут ласкать мою душу. Зайчик, который придёт попить росы с травы, даст её и мне столько, сколько нужно. Моя душа будет летать постоянно по этим прекрасным лесам и холмам, слушая щебетание птиц.

Ваш Вулэ».

Деян БЕРИЧ

______________________________________________________________________

Присоединяйтесь к МИА Новороссия в Facebook, ВКонтакте, Twitter, Google+, Одноклассники, Feedly и через RSS, чтобы быть в курсе последних новостей.

______________________________________________________________________
Дорогие друзья!

Если вы хотите поддержать коллектив Молодежного Информационного Агентства «НОВОРОССИЯ», просьба отправлять переводы на Яндекс-Кошелек: 410014056051536

Мы благодарим Вас за проявленный интерес и Вашу поддержку!
______________________________________________________________________
comments powered by HyperComments